A+ A A-


Как сделать белорусский рубль сильным?

Оцените материал
(5 голосов)

В гостях у Анатолия Лебедько Станислав Богданкевич и Михаил Чигирь (стенограмма)


«Разговор на троих», ОГП-ТВ 


Анатолий Лебедько:

– Здравствуйте. Очередной «Разговор на троих» с нашими уже постоянными экспертами. Михаил Чигирь, Станислав Богданкевич. Сегодня мы пытаемся найти ответ на вопрос, который, безусловно, сегодня волнует больше всего в Беларуси практически каждого гражданина страны: как сделать белорусский рубль крепким, симпатичным, влиятельным. Рубль, который приятно было бы держать в руках. и который полезно было бы иметь в своем портмоне. Станислав Антонович, давайте начнем вот с такого вопроса. Белорусские налогоплательщики предпочитают держать свои накопления в валюте – по-моему, более  80 %. Это что? Вотум недоверия правительству, власти, Лукашенко?

Михаил Чигирь:
– Одну секунду. Не налогоплательщики, а, прежде всего, чиновники. 

Станислав Богданкевич:
–  Я бы сказал, что это, прежде всего, недоверие к национальной валюте. И это свидетельство грамотности гражданина Беларуси.

Анатолий Лебедько:
– Когда Лукашенко говорит, что наш народ не дурак, то он имел в виду, видимо, это?

Станислав Богданкевич:
– И действительно, он не дурак. Он видит, что если будешь сберегать в рублях белорусских, то сегодня купишь костюм за 100 рублей, а завтра купишь пуговицу от костюма. Потому что цены галопируют постоянно. Поэтому народ смотрит, какая валюта более стабильная, сохраняет богатство стоимость, которая может накапливать это богатство. Накапливать богатство можно только в иностранной валюте сегодня. Я даже иногда думаю, нужен ли нам в принципе и Национальный Банк, если денежной массе, всей денежной массе – у нас сегодня 270 триллионов денежная масса валовая – если доля белорусского рубля составляет 30 %. Во вкладах населения еще меньше – 20, но здесь 30 %. То есть рубль не выполняет функции денег

Анатолий Лебедько:
– Ваш коллега, профессор Заико, то ли полусерьезно, то ли полушутя, сказал, что по вкладам можно определять политический рейтинг руководства страны. Таким образом, он говорит, что 20 % - это и есть реальный рейтинг доверия Лукашенко и правительства.

Станислав Богданкевич:
– Ну, если говорить, может быть, чохом, может, у Лукашенко чуть и выше. Но если добавить всех чиновников, всю бюрократию, то я бы еще и меньше дал.

Анатолий Лебедько:
– Михаил Николаевич, на заседании Экспертного клуба – вы оба были участниками этой дискуссии – Вы были таким наибольшим пессимистом, когда прогнозировали, что к концу года инфляция достигнет 30 %. С учетом того, что в январе она 2,7 %, Вы считаете, что Вы все-таки ближе к тому, чтобы предсказать, какой будет рубль к концу года? 

Михаил Чигирь:
– Ну, во-первых, я сказал не инфляция 30, а курс рубля, курс национальной валюты. Вы знаете, я вот, может быть, чего-то не знаю, в нашей стране что происходит. Мне непонятно, в стране недостает где-то около 7 млрд. долларов внешнего финансирования, чтобы поддержать экономику и курс национальной валюты. Где можно взять сегодня такие деньги, я не знаю.

Анатолий Лебедько:
– Одолжить.

Михаил Чигирь:
– Одолжить, Вы знаете, одолжить… А кто одолжит? Совокупный внешний долг уже свыше 55 % ВВП, и там, так сказать, нас не очень жалуют. У России сегодня ситуация, скажем так, складывается не лучшим образом. Поэтому найти дополнительно такие ресурсы будет очень сложно. Если мы их не найдем, не изыщем, то – пусть, конечно, не оправдаются мои предсказания – но там и 30 % тогда не хватит девальвации, чтобы удержаться на плаву.

И второе, что я хотел бы сказать, и мне кажется, эта ошибка сегодня у нас присутствует, курс национальной валюты – это как бы итоговый результат деятельности экономики. И когда мы сегодня пытаемся искусственно удерживать курс национальной валюты, допустим, на сегодняшнем уровне, за счет жесткого ограничения денежной массы, смотрите, что сегодня происходит: недостаток рубля, стопорятся расчеты, где-то отключают электричество, идет массовое сокращение…

Поэтому уже если база такая есть реальная, что курс доллара должен быть значительно выше, значит, ему надо дать возможность занять свое достойное место, которое соответствует ситуации в экономике. Но искусственное сдерживание – это не лучший вариант для экономики и только может отрицательно повлиять и довести вообще до коллапса. Поэтому надо быть очень осторожными.

Анатолий Лебедько:
– Хорошо, а вот ваше описание ситуации с рублем, получается, вот те мазки, которые вы сделали, получается пока черный квадрат Малевича. Давайте мы все-таки вернемся к тому, насколько могут быть ожидания теми, кто имеет инструментарий сделать рубль либо слабым, либо сильным. Вот, Станислав Антонович, Вы принимали участие во встрече, которую организовывал новый глава Национального Банка Каллаур с независимыми экспертами, больше двух часов разговор, встреча, каково Ваше впечатление? Я насколько знаю, Вы были одним из наиболее последовательных жестких критиков, или критика из Ваших уст звучала на этой встрече. Что Вас не устроило?

Станислав Богданкевич:
– Я бы сказал, Национальный Банк, правление Национального Банка и Каллаур взяли правильное направление. Они взяли направление на снижение инфляции до однозначной величины – менее 10 %. Это не за год, в этом году они планируют инфляцию до 20 %, даже выше, чем это заложено в плане социально-экономического развития, они планируют от 16 до 20 как минимум, они планируют рост денежной массы 30 %.

Но моя критика была в ином плане. Я считаю, что экономикой занимается правительство, экономикой занимается Администрация президента, есть глава Администрации, есть сам президент, есть премьер, есть министр экономики, министр финансов, министр промышленности, торговли… Сколько должностных лиц на уровне должностном, как и Национальный банк, занимается экономикой!

Я говорю: Вам, Павал, надо заниматься прежде всего валютой и урезать денежную массу. Вот я противоречу тут с премьером. Но урезать каким путем? Я с ним согласен в целом, я имею в виду – не давать кредиты на неэффективные проекты, не давать кредиты на выпуск продукции, которая лежит на складах или не востребована на платежеспособном рынке. У нас более 200 триллионов дебиторская задолженность. На 1 октября прошлого года было 215. У нас на 34 триллиона на складах готовой продукции. А 25 % всех субъектов хозяйствования не имеют ни одного рубля оборотных средств, оборотного капитала!

Даже при Советской власти была установка такая: есть норматив – минимум оборотного капитала должно иметь каждое предприятие. А предприятия несезонные, вроде тракторного завода, автомобильного и т.д. вообще не должны кредитоваться на текущие нужды. Только для технического перевооружения, оснащения и т.д. То есть в той системе, в той модели – и то это было лучше.

Сегодня почему функционирует тот же тракторный завод? Это кредиторская задолженность и это новые кредиты. Тут лежит уже четырехмесячный запас тракторов непроданных – еще выпускают!

И таким путем выпустили деньги, денежную массу создали – и она омертвлена. И создают новую денежную массу. Снова запускают новый оборот с начала до конца – и снова на склад идет. Я имею в виду, я говорил, давай, Павел Владимирович, вплоть до отставки, держись. И давай установку коммерческим банкам такие проекты – пусть Матюшевский давит, а ты стой. Уступай в самый последний момент, чтобы не сняли тебя с работы.

Анатолий Лебедько:
– Михаил Николаевич, вот насколько я знаю, Станислав Антонович еще на этой встрече предложил Каллауру и Матюшевскому начать с такого политического шага – урезать свою собственную зарплату. Как Вы считаете, такой шаг был бы уместен или все-таки это популизм дешевый?

Михаил Чигирь:
– Вообще-то я сторонник того, что зарплату надо не урезать, а увеличивать. Но другое дело, что численность аппарата стала неимоверно огромная. Просто надо сокращать. Не сразу, давать время… Да той же экономикой кто только не занимается! Экономическое управление в правительстве, экономическое управление у президента, министерство экономики, институт экономики, масса экономических кафедр… а что в результате? А что в результате?

Анатолий Лебедько:
– Давайте вот что. Правительство начало укреплять доверие к рублю с того, что, например, с 1 марта запрещено хождение валюты. Значит, все расчеты должны производиться в белорусских рублях. Как вы оцениваете этот шаг? Не создаст ли это определенные проблемы в отдельных секторах? Например, в страховой сфере? Как вы считаете, правильно ли взят старт?

Станислав Богданкевич:
– Ну, это чисто технический такой подход. Я считаю, он неразумный. В принципе, неразумный. Ведь причина в чем? Причина в инфляции! Первая причина – в инфляции. Вторя причина – это несбалансированность платежного баланса. Вот две причины. То есть внешнеэкономический баланс не сбалансирован, прежде всего. У нас, правда, в прошлом году несбалансированность по предварительным данным составила только 370 миллионов. Но все равно есть минус. Хотя в районе 1 октября еще был плюс в прошлом году. Сейчас уже минус. На 1 января по предварительным данным. О есть надо решать проблему инфляции. Все другие проблемы будут решены в последующем. Разумеется, надо деноминацию сделать. Что это такое, чтоб купить машину – а сейчас только в рублях может быть – надо мешок денег тащить белорусских! В долларах уже не купишь ее, запретят. Это только во вред все эти мелкие такие ошибки.

Михаил Чигирь:
– Станислав Антонович, да дайте людям порадоваться – хотя бы все миллионеры! Хоть одно приятно!

Анатолий Лебедько:
– Вот как вы оцениваете эти первые шаги правительства?

Михаил Чигирь:
– Во-первых, я считаю, практически уверен, что вот эта сбалансированность внешнеэкономического сальдо – это просто на бумаге. Никто не хочет посчитать сегодня, сколько люди выезжают в Литву, в Польшу, сколько у нас коммерсанты возят товаров с России, которые не контролируются, не проверяются. Если бы мы были близки к сбалансированности внешнеэкономического оборота с услугами, то у нас ситуация была бы намного лучше. Просто мы не все просчитываем, не все считаем. Я так думаю. Статистика дает такие цифры, но…

Станислав Богданкевич:
– Вообще-то, вы правы. Я тоже сейчас вот… вы навели меня на эту мысль. Ведь миллиард примерно утекает наличности в Литву, в Польшу. Это ж огромные суммы. А плюс еще и Россия.

Михаил Чигирь:
– А кто их считает? А зачем?

 Станислав Богданкевич:
– Примерно. Это минус платежного баланса уже более миллиарда.

Михаил Чигирь:
– Надо добавить к тому маленькому минусу, который проходит по статистике.

Станислав Богданкевич:
– Да, надо добавить.

Михаил Чигирь:
– Ну, и второе. Не только реформы нужны. Я вот на эту тему немножко набросал, поеду к Середичу… Нам нужна структурная перестройка государства. Ведь посмотрите, сколько бюджетников! Нам надо, чтобы налоговый пресс в Беларуси был меньше, чем в России и Казахстане, потому что они имеют возможность удешевлять свою продукцию за счет сырьевых компонентов, мы не имеем таких возможностей. А у нас мало того, что наш налоговый пресс мощнее – недавно эксперт по телевидению: у нас налоговый пресс в два раза больше, чем в Казахстане и в полтора раза больше, чем в России. Так поэтому не надо удивляться, что у нас все лежит на складах, что мы ничего не можем реализовать. Надо по этому пути идти. А чтобы идти по этому пути, конечно, надо сокращение бюджетной сферы численно. Надо сокращение, и прежде всего – я не говорю про здравоохранение, про образование – но у нас очень много таких направлений, и прежде всего – людей, которые носят сегодня погоны.

Анатолий Лебедько:
– Хорошо. И в заключении… вы уже ответили фактически на вопрос, как сделать белорусский рубль уважаемым и сильным: надо решать и вопросы инфляции, надо решать вопросы налоговой реформы… Что еще из мер эффективных надо было бы делать и Национальному Банку и правительству, чтобы в перспективе, хотя бы в перспективе несколько отдаленной, белорусский рубль действительно был симпатичным и чтобы поменять вот эту пропорцию, чтобы люди держали вклады в … не искусственно это делали, а именно благодаря тому, что это устойчивая валюта – 80 % в национальной валюте, а 20 % - в долларах и евро. Станислав Антонович, что еще к тому, что Вы уже перечислили?

Станислав Богданкевич:
– Я могу только повторить еще раз. Нужно, чтобы к нам пошли инвестиции. Технологические прямые инвестиции. Когда я читаю в печати, что в Камбоджу за прошлый год пришло 33 млрд. долларов, а у нас 1, может быть, и то это российский… Вот получили бы мы 6-8 млрд. прямых инвестиций с новейшими технологиями, с рынками сбыта, мы бы пополнили сразу резервы и много чего другого. Это вот одна сторона.

Дальше надо повышать качество управления госактивами, вообще производства и торговли. Я считаю, что, видимо, правы некоторые из моих коллег, которые всегда критиковали наших ВИП-персон в правительстве, которые очень плохо управляют. А директора как управляют? А главные инженеры? А экономисты? А как я смотрю эти «Форумы» на белорусском канале и вижу, пишут: «выступает такой-то, доктор экономических наук, профессор», атакую ахинею несет! Он включил дурачка и говорит: «В России экономический подъем, и она нас вытянет!» И мировой кризис, хотя на самом деле мирового кризиса нет, потому что ведущие экономики – это Китай, это США, это Германия – у них большой рост. И в целом по миру за прошлый год 3,5 % роста. То есть нет кризиса мирового. Кризис у России, кризис у нас. И рукотворный. 

Михаил Чигирь:
– Я хочу поддержать Станислава Антоновича, кризис – у нефтедобывающих государств, у которых значительная… у России – 60 % бюджета формирует нефтегазовый комплекс, поэтому у них и кризис. А что, в Польше будет кризис? Нет. Наоборот, у них пойдет большой плюс за счет уменьшения цены. И поэтому о мировом кризисе речь не идет. Речь идет о кризисе, который коснулся стран, у которых в бюджете, в доходной части была значительная часть доходов от нефти и от газа. Газ ведь еще, кстати, не сказался. Там ведь по настоянию когда-то России цену на газ привязали к цене на нефть. И там есть период, лаг перерасчета – по-моему, через полгода, что ли – то есть еще будет пересчитана цена на газ. И естественно, что она пойдет вниз, поэтому там проблемы – заодно в России и у нас.

А второе, я как бывший в давние времена сотрудник партии, там не все было плохое, там по этому поводу говорили: найти проблему, вздыбить ее и передать напряжение на места. И пусть они там… Потому что у нас что получается? Скажем откровенно, все проблемы – ну, так и есть – он на себя берет – решает президент. А остальные все сзади ходят, и зачем это, зачем лишние проблемы, зачем ходить, докладывать, настаивать на чем-то? Это я когда-то знал, что надо. Александр Григорьевич отъехал в отпуск – я взял цены поднял. Какой был скандал стоял! Ну, ничего, нормально, он потом согласился. А кто у нас сегодня способен на такие поступки?

Есть проблема – надо ее пробивать, прошибать, ходить докладывать, не получается – ну, так тогда сам уходи. Напряжение должно быть, каждый должен понимать ответственность за свой участок работы, чего у нас, к сожалению, нет нигде.

Анатолий Лебедько:
– Ну, что ж, с участием наших экспертов – Михаил Чигирь, Станислав Богданкевич – мы говорили о белорусском рубле. Мы говорили о мечте, о перспективе, когда белорусский рубль может быть и при каких условиях сильным, конкурентоспособным и уважаемым. Пока, увы, это остается в разряде добрых пожеланий, а реалии таковы, что скорее больше прав и аргументов у пессимистов, нежели у оптимистов. Тем не менее, смотрите нас всегда без цензуры на ОГП-ТВ. В «Разговоре на троих» только актуальные темы и только самые успешные продвинутые эксперты.  

Апошнія навіны

Архіў навінаў

      

Design © WKN.BY | All rights reserved.