Logo
 Версия для печати

Необычный подполковник (видео, стенограмма)

Оцените материал
(9 голосов)

Николай Козлов стал открытием этой парламентской кампании.


Он – один из немногих, кого власть занесла в «чёрной список» и сделала все, чтобы избиратель не увидел этой фамилии в избирательном бюллетене. Почему? Ведь есть политики с большим послужным списком. Ответ на этот и другие вопросы в откровенном интервью с Николаем Козловым, на ОГП TV.


«Пять минут о главном», ОГП-ТВ

Стенограмма 


Анатолий Лебедько:
– Здравствуйте. Пять минут о главном. А главное – это парламентская избирательная кампания. Галерея лиц. Сегодня у нас Николай Козлов – человек, который, как мина замедленного или быстрого действия, взрывает такой мягкий ход избирательной кампании.

Николай, вас не зарегистрировали. Какие у вас эмоции и ощущения? Какая рефлексия? Ожидаемо?

Николай Козлов:
– Конечно, ожидаемо. Конечно. Мы с начала кампании столкнулись с тем, что нам всячески пытаются сорвать эту кампанию. С самого начала у нас не зарегистрировали инициативную группу. Потом выяснилось, что это незаконно. Сейчас просто сняли.

Анатолий Лебедько:
– Потом предупреждение было.

Николай Козлов:
– Потом предупреждение пытались вынести, не основанное ни на чем. Ну, а теперь сняли, воспользовавшись обычной технической ошибкой. Это, конечно, обидно.

Анатолий Лебедько:
– Чем вызван такой интерес к Николаю Козлову?

Николай Козлов:
– Я полагаю, что это связано, в том числе и с моей прошлой деятельностью, я – подполковник милиции в запасе. В свое время я выявил фальсификации на выборах, будучи подполковником милиции.

Анатолий Лебедько:
– Каким образом?

Николай Козлов:
– Это было в 2008 году. И председатель комиссии Гладкая, и заместитель председателя Пятница поздно вечером тайком бросали в урну для досрочного голосования бюллетени.

Анатолий Лебедько:
– А как вы там оказались?

Николай Козлов:
– Я нес службу. Я дежурил на этом участке по охране избирательного участка.

Анатолий Лебедько:
– Вообще, интересно: подполковник милиции, действующий, заходит в комнату, где двое взрослых людей толкают бюллетени в урну для голосования. Первые ваши мысли? Рефлексия?

Николай Козлов:
– Нет, все было немного не так. Вообще, это началось с того, что Гладкая, будучи там председателем или заместителем, я уж не помню, решила, что мы с ней в одной банде, и предложила передать ключи для того, чтобы она беспрепятственно туда набросала ровно то, что она считает нужным.

Анатолий Лебедько:
– Это на досрочном голосовании?

Николай Козлов:
– Это на досрочном голосовании. Это последний день досрочного голосования. И когда я ей всячески дал понять, что мы не в одной банде, что, собственно говоря, выборы должны быть справедливыми и я не буду давать ей такой возможности, она пожаловалась в вышестоящие органы, мне дал мой руководитель – на тот момент, кстати, Грищенко Максим – прямой приказ, чтобы я передал ключи. И когда я им передал, они ушли на этот участок, я туда заглянул – и дальше было, как вы говорите: двое взрослых людей бросали туда эти бюллетени, толкали, просовывали…   

Анатолий Лебедько:
– Николай, ну, неужели для вас это было открытием? Или увидеть на свои глаза – это одна ситуация, чем прочитать там в «Народной Воле»?..

Николай Козлов:
– Да, всегда ходили эти разговоры. Но одно дело, когда ты слышишь, и другое дело, когда видишь, что люди, в общем-то, один – директор школы, вторая – в Министерстве образования или где она там работа – где-то тоже в системе образования…

Анатолий Лебедько:
– Сеятели разумного, доброго вечного.

Николай Козлов:
– Да, те, кто учит людей быть честными, правильными, носится с этой идеологией – сейчас это модно, как с писаной торбой. Они вот так вот определяют будущее вот тех детей, которых они учат. Они говорят: «У вас там открываются новые горизонты, новая жизнь…» И в это время они делают ее такой, какой мы имеем ее сейчас – беспросветной.

Анатолий Лебедько:
– Тогда разговор с Грищенко не закончился ведь? Вы общались дальше с вышестоящим руководством? Начался конфликт: Николай Козлов и система?

Николай Козлов:
– Да. Когда это стало достоянием гласности, а это стало достоянием гласности на следующий день, это было в субботу, значит, в воскресенье это появилось на «Хартии» - я позаботился о том, чтобы это появилось. И тогда да, тогда меня вызывали к начальнику ГУВД – на тот момент это был Фармагей, кто-то был из администрации президента, какой-то начальник.

Анатолий Лебедько:
– А что говорили?

Николай Козлов:
– Они меня пытались убедить или заставить – я даже не знаю – настоять на том, чтобы я дал интервью государственным СМИ…

Анатолий Лебедько:
– А, чтобы вы опровергли?

Николай Козлов:
– Да, и где опроверг вот эту ситуацию.

Анатолий Лебедько:
– И?

Николай Козлов:
– Ну, я отказался.

Анатолий Лебедько:
– Николай, не хотелось бы выглядеть, что мы говорим о некой такой исключительности Николая Козлова. Почему вот, на ваш взгляд, другие сотрудники милиции… вы ж не один на дежурстве, это видят десятки тысяч? Что мешает просто оставаться человеком, гражданином?  Страх? Зависимость?

Николай Козлов:
– Ну, я думаю, не все это видят, не у всех подобные ситуации, не ко всем обращаются с такой просьбой: «Дайте ключи, я тут побросаю бюллетени…» Я не думаю, что это касается всех.

Анатолий Лебедько:
– Вы думаете? За 5 дней предварительного голосования?

Николай Козлов:
– Многих. Наверное, многих. Многие видят. Во-первых, надо сказать, что обычно на инструктаже сотрудника милиции говорится о том, что он обязан выполнять указания председателя комиссии.

Анатолий Лебедько:
– То есть переходит во временное?…

Николай Козлов:
– Формально да. Де факто да. Именно так и есть. И когда председатель комиссии просит сотрудника милиции удалиться из помещения вот этого с избирательного участка…

Анатолий Лебедько:
– То это ложиться в этот инструктаж.

Николай Козлов:
– Да. Это полностью соответствует тому, какие указания получили от начальника, и человек уходит оттуда. Вот получается так.

Я вам скажу, что последние, допустим, прошлогодние выборы была ситуация, когда было очевидно, что человек пришел, человек, не имеющий отношения к этому конкретному избирательному участку, и проголосовал. Когда я вышел оттуда – напомню, что я был наблюдателем – когда я вышел из избирательного участка и попросил сотрудника милиции проверить у гражданина документы, а вышедшая вслед за мной Гладкая сказала, что этого делать не надо, так вот сотрудник милиции не выполнил свои обязанности.

Хотя он должен был выполнить, потому что я ему объяснил, что я считаю, что совершено преступление и я прошу проверить документы, чтобы мы потом могли продолжить как-то это разбирательство. Ну, вот получилось так. Сотрудник милиции, несмотря на то, что он обязан как-то пресекать преступления, предотвращать и задерживать, он выполнил указание председателя комиссии.

Анатолий Лебедько:
– Система вас выбросила? Она заставила вас уйти?

Николай Козлов:
– Нет. Давайте мы… Она не выбросила меня. Я просто уже не смог в этой системе работать. Просто я уже для себя, для своей … Это нарушало уже мое миропонимание. Оно вступило в какое-то противоречие, я уже не мог там больше находиться.

Тем более, что я видел, что руководство, подчеркиваю – руководство, потому что рядовые сотрудники ко мне до сих пор относятся уважительно, всегда поздравляют, в общем, с этим проблем нету. Так вот руководство отнеслось ко мне очень враждебно, как к врагу: за мной было установлено и наблюдение, и мои телефоны слушали, мою почту вскрывали. Мне было сложно работать в такой атмосфере, и я ушел оттуда.

Анатолий Лебедько:
– Хорошо. Почему много уделили внимание этому, я думаю, это как раз во многом объясняет то, что произошло. Безусловно, Николай Козлов – это сильный кандидат, с хорошим материалом, с командой, но!

Система, на мой взгляд, не должна была создавать прецедент. Вы бросили ей вызов, и система не должна была позволять, чтобы было какое-то пространство, чтобы Николай Козлов сейчас был зарегистрирован кандидатом в депутаты. Вдруг, смотришь, еще один майор или капитан зайдет, посмотрит, увидит – и совершит нечто подобное. Потому что он видит пример успеха: человек остался в гармонии со своей совестью, со своей гражданской позицией. Я думаю, на мой взгляд, это моя версия, что здесь лежит главная причина, почему шанцев зарегистрироваться у Николая Козлова было не так много.

Ну, а что теперь? Вас не зарегистрировали. Николай Козлов, где мы вас увидим в ближайшее время? На речке с удочкой? Или где? Я знаю, вы любите вырезать всякие штучки-дрючки. Чем будет заниматься Николай Козлов? Система, может, достигла своего результата?

Николай Козлов:
– Нет, система не достигла своего результата. У меня отобрали округ. Вернее, еще не отобрали – я решение об отказе в регистрации обжалую в городском суде, вчера направил почтой. Поэтому будем ждать судебного заседания, хотя о нашей судебной системе тоже ходит много всякого, да? Рассчитывать на нее, наверное, наивно, но тем не менее я должен пройти это.

Нет, не останавливается. У меня отобрали округ. Но зато мне дали возможность быть на других округах. Я буду доверенным лицом у всех единомышленников, однопартийцев, я активно им буду помогать, я буду иметь возможность встречаться с людьми, рассказывать, как у нас проходят выборы, рассказывать о своем случае. Я думаю, что просто масштабы изменились. Они из маленьких стали большие.

Анатолий Лебедько:
– Ну, вот видите, действительно, замысел один у людей, а результат может быть совсем другой. Вы приходили на одну комиссию, на вторую комиссию, может, выйдете еще на ЦИК через судебные инстанции. Вот насколько вы считаете обоснованным решение этих людей, которые сидят в Центральной избирательной комиссии? Вот с юридической точки зрения, с правовой? Вы согласны с тем, что… формально ведь какие-то основания были? Оценка?

Николай Козлов:
– В этой ситуации комиссия воспользовалась технической ошибкой.

Анатолий Лебедько:
– Это техническая ошибка?

Николай Козлов:
– Да. Это техническая ошибка, которая несущественна и не должна влечь никаких последствий. Речь идет о сделке, которая была зарегистрирована во всех мыслимых и немыслимых государственных органах. Речь о том, что я скрываю доходы или каким-то образом мошенничаю, просто не идет. Вопрос стоит в том, что не была заполнена одна строчка, одна-единственная строчка. Потому что все данные были и в налоговых органах, и в ГАИ. Все справки, все необходимые бумаги там находились. Поэтому говорить о том, что я как-то пытаюсь скрыть…

Что такое декларация? Декларация – это документ, который идет в фарватере закона о борьбе с коррупцией. Это документ, который позволяет отследить доходы гражданина, а главным образом он касается чиновников, которые должны показывать свои доходы, и эти доходы будут сравниваться с расходами, и тогда можно понять, есть тут какая-то коррупционная составляющая или нет.

В моей ситуации нет даже подозрения на это. И это говорит и налоговая, да и комиссия, собственно говоря, не подвергает это сомнению. Она говорит как раз о технической ошибке.

Я хотел бы, раз уж мы заговорили о декларации, вот я тут смотрел в интернете, начал этот вопрос изучать, раньше у меня как-то не было повода. И вот нашел постановление Совета министров Республики Беларусь от 16 января этого года О вопросах декларирования доходов и имущества государственными служащими – подчеркиваю, государственными служащими – и иными категориями лиц. Что мы видим в этом постановлении?

Что государственный служащий обязан ежегодно подавать такую декларацию, как вот я подавал.

Анатолий Лебедько:
– А это и члены Центральной избирательной комиссии?

Николай Козлов:
– Члены Центральной избирательной комиссии входят в этот перечень. Вот условная Лидия Ермошина, она должна ежегодно подавать декларацию, подобную той, которую у меня потребовали на выборах. Что мы видим? Мы видим, что – по позициям – вот, допустим, объекты незавершенного строительства. Государственный чиновник может не вносить в декларацию, просто опустить это, объект незавершенного строительства, стоимость которого не превышает 15 000 базовых величин. 15 000! Подчеркиваю.

Сколько таких позиций указано в постановлении? Этот тот парламент, это то правительство, это та система, которая для себя придумала такое декларирование. С одной стороны – вот мой случай, с другой стороны – это. Это абсолютно легально для чиновников. Значит, 15 000 – незавершенное строительство, 15 000 базовых величин, потом 15 000 базовых величин, если чиновник имеет доли в праве собственности какого-то предприятия, 2 000 базовых величин он может не декларировать, если у него есть ювелирные изделия, скажем. Строительные материалы 2 000 он может не декларировать. И 2 000 базовых величин он может не декларировать иное имущество.

Анатолий Лебедько:
– И всего сколько?

Николай Козлов:
– В общей сложности это получается 36 000 базовых величин. 36 000 базовых величин чиновник может…

Анатолий Лебедько:
– Не указывать в своей декларации.

Николай Козлов:
– Да, вполне законно не указывать в своей декларации. То есть условная Лидия Ермошина может вполне законно не указывать 36 000 базовых величин. Что на сумму, вот я посмотрел, неденоминированных рублей равно 7,5 миллиардам!

Анатолий Лебедько:
– Ну, что ж, уважаемые избиратели, слушайте, смотрите и делайте выводы. Николай Козлов, который бросил вызов системе, не зарегистрирован. Его уличили в том, что он свои деньги – небольшие – из правого кармана положил в левый. В то же время кто принимает решения? Те, кто прописали себе в законодательстве, что они могут не указывать в декларациях по 7,5 миллиардов рублей. Думайте. И делайте выводы.

А Николай Козлов собирается в поездки по регионам Беларуси для того, чтобы встречаться с вами, уважаемые избиратели. Давайте будем объединять наши усилия таким образом, чтобы у нас регистрировали всех, кто может сделать что-то полезное для этой страны. И чтобы не принимали решения те, кто фактически создал для себя льготные условия.

Смотрите нас на ОГП-TV, и как всегда – без цензуры.

 

«Пять минут о главном» – это о нашей реальности, о нас с вами, о наших проблемах и перспективах.
Хочешь видеть все? Подпишись на канал ОГП-ТВ