 |
|||
|
|
|||
 |
|||
|
|
|||
 |
|||
Мы помним... Виктор Гончар
Похищение Виктора Гончара в общем-то не стало такой уж неожиданностью для его близких и друзей: за последние пять лет Виктор трижды подвергался жесткому давлению со стороны власти. Попытка покушения на его жизнь была предпринята еще в 1995 году. Гончар тогда был депутатом Верховного Совета Беларуси 13-го Созыва и работал Генеральным секретарем Экономического суда СНГ. Он последовательно оппонировал Лукашенко, часто выступал с критикой его авторитарной манеры управления государством. Вечером 14 июня 1995 года возле дома Виктора Гончара была обстреляна его автомашина, в которой кроме него самого находились его сотрудники — помощник депутата Екатерина Антоник и начальник хозяйственного отдела Экономического Суда СНГ Евгений Лычев. Стреляли сотрудники милиции, которые, по официальной версии, подумали, что в ней могут находиться преступники. Тогда же выяснилось, что стрелок находился в автомобиле, который принадлежал Службе безопасности Президента. Накануне ноябрьского референдума 1996 года Виктор Гончар возглавлял Центральную избирательную комиссию по выборам и референдумам и был ярым противником референдума, навязанного стране Лукашенко с целью узурпации власти. Лукашенко дает команду начальнику Службы безопасности Президента Владимиру Наумову (ныне назначенному на должность министра внутренних дел) отстранить Гончара и не допускать его в помещение Центризбиркома. Виктор Гончар одним из первых поставил свою подпись за импичмент президенту. Однако отрешение Лукашенко от должности не состоялось — часть депутатов под воздействием уговоров и давления отозвали свои подписи под обращением в Конституционный Суд. После совершенного Лукашенко государственного переворота депутаты Верховного Совета организовали следственную комиссию по изучению нарушений президентом Конституции. Главой ее стал Виктор Гончар. Были проанализированы практически все Указы президента и заявлено, что все они противоречат Конституции. По поводу ноябрьского референдума комиссия сделала заключение, в котором констатируется, что он не может быть признан законным, а значит, произошел захват государственной власти Александром Лукашенко, в связи с чем президент подлежит импичменту. Это заключение Виктор Гончар разослал во все государственные органы, учреждения Беларуси, а также иностранные посольства и другие влиятельные международные структуры. За это прокуратура и возбудила уголовное дело в отношении Виктора Гончара и его членов комиссии по ст. 128 УК РБ (клевета). Гончар отказывался являться в прокуратуру, поскольку считал ее действия незаконными, уголовное дело в отношении депутата Верховного Совета Беларуси может быть возбуждено только с согласия Верховного Совета. Дело до суда не дошло. Осенью 1998 года Гончар вновь возглавляет Центризбирком по выборам президента Республики Беларусь, восстановленный Верховным Советом. В стране появилось два Центризбиркома — еще один был назначен Лукашенко. В связи с этим оппозиционный Верховный Совет начинает подготовку альтернативных выборов Президента Республики Беларусь. Мозговой центр этой кампании возглавил Виктор Гончар. За короткое время по всей территории Беларуси были созданы избирательные комиссии всех уровней. Кандидатами в президенты стали бывший премьер-министр РБ Михаил Чигирь и председатель партии БНФ Зенон Позняк. Гончар сумел создать сильное информационное поле не только в Беларуси: о выборах заговорили все российские телеканалы и международные информационные агентства. Это всерьез напугало Лукашенко, и нервы его сдали... По всей стране активистов предвыборной кампании привлекают к дисциплинарной, административной и уголовной ответственности. Суд над Виктором Гончаром назначили на следующий день после заседания Центризбиркома 25 февраля 1999 года в кафе “Колизей”... Судебный процесс проходил за закрытыми дверями. Судья Зенькович, грубо нарушив права Виктора Гончара на защиту, осудила его на 10 суток ареста. Гончар сразу же объявил сухую голодовку. Когда омоновцы везли Гончара в спецприемник, его подвешивали за скованные “браслетами” руки к поручню и били по почкам. Даже в тех жутких условиях Виктор оставался мужчиной и повторял, что не отречется от своей политической деятельности и будет ее продолжать, пока хватит сил. Избитого, его доставили в спецприемник, где к нему потом никого не допускали. Гончар полностью отбыл срок ареста. Когда омоновцы везли его из спецприемника, то до дома не довезли (там в то время находилось много журналистов), а просто выкинули в сугроб со снегом, не доезжая нескольких километров.
21 июля 1999 года оппозиция проводила массовую акцию под названием “Первый день без Президента”. Виктор Гончар вывел колонну граждан на Октябрьскую площадь, неподалеку от здания резиденции Президента и провел митинг, на котором жестко выступил в адрес Президента. Он заявил, что с данного момента Лукашенко становится нелегитимным президентом, и все его действия в будущем будут рассматриваться как узурпация власти. Гончар призвал правоохранительные силы и госслужащих не выполнять незаконные указы и декреты, как не имеющие юридической силы, иначе они будут отвечать по всей строгости закона. В конце речи Виктор призвал Лукашенко отказаться от власти, так как у него нет законных оснований находиться на этом посту. В тот день было задержано более 50 человек, подвергнутых впоследствии мерам административного и уголовного преследования. Виктор Гончар понимал, что только консолидированной силой можно победить режим Лукашенко. Силой этой должен выступить законный представительный орган — Верховный Совет, который должен объединить оппозиционные партии, профсоюзы, общественные организации. С этой целью Виктор вел переговоры практически со всеми влиятельными силами и структурами. Он готовил на 19 сентября 1999 года расширенное заседание Верховного Совета 13-го созыва с участием лидеров оппозиционных партий, объединений, профсоюзов, на котором планировал выступить с докладом и предложить механизм вывода Беларуси из экономического и политического кризиса. Гончар предполагал, что с этой сессии Верховный Совет станет координационным центром всех демократических сил, планирующим все мероприятия по отстранению от власти нелегитимного президента. Однако Виктор Гончар так и не выступил со своим докладом. 16 сентября 1999 года около 23 часов возле бани по ул. Фабричной в городе Минске он вместе со своим другом предпринимателем Анатолием Красовским был захвачен неизвестными людьми, предположительно кем-то из белорусских спецслужб. Прокуратура города Минска возбудила уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 101 УК РБ (умышленное убийство). Олег Волчек, председатель
Насколько известно, комиссия проанализировала 156 указов, которые она сочла незаконными или противоречащими Конституции. Комиссия охарактеризовала ноябрьский референдум 1996 г. как “захват государственной власти” и сделала заключение, что Президент подлежит импичменту. Эти выводы были широко разосланы в государственные органы и иностранные посольства. В июле 1997 г. белорусской прокуратурой было заведено уголовное дело против Виктора Гончара и остальных членов комиссии по статье 128 (2) Уголовного кодекса — клевета, соединенная с обвинением в совершении тяжкого преступления, которая предусматривает наказание до пяти лет лишения свободы. После того как было объявлено о заведении уголовного дела, началось следствие. Гончар сообщил представителям Хьюман Райтс Вотч (международной правозащитной организации): — Принимая во внимание свой статус депутата ВС, я, естественно, проинформировал прокуратуру Республики Беларусь, что буду давать какие-либо объяснения по деятельности комиссии только ВС. Прокуратура пошла своим путем. Было подписано постановление о принудительном приводе, и работники милиции меня доставили в прокуратуру Республики Беларусь принудительно, после моего отказа... в даче показаний. Прокуратура произвела обыск у меня на квартире на предмет поиска документов, касающихся деятельности комиссии; это было в тот же день. Обыск не дал никаких результатов, и хотя, по словам Гончара, уголовное дело не прекращено, с того времени не произведено ни одного ареста и не велось следственных действий в отношении членов комиссии по этой статье. Андрей Климов — преуспевающий предприниматель. С доходов со строительства домов он основал банк и газету своего имени. 10 февраля 1998 г. Климов разослал письмо с выводами комиссии в прокуратуру, начальнику департамента МВД, начальнику налоговой инспекции и главе местной администрации каждой из областей Беларуси. На следующий день после того, как письмо было разослано, 11 февраля, в момент, когда Климов и его жена Татьяна вышли из дома, из припаркованной у дома машины вышли трое мужчин в штатском, показавшие удостоверения МВД, и арестовали Климова и его жену. Позднее Татьяну освободили без предъявления обвинений, а Андрею предъявили обвинение по статье 91 Уголовного кодекса — растрата в особо крупных размерах и по статье 151 — ведение предпринимательской деятельности без лицензии. Хотя Хьюман Райтс Вотч не может прокомментировать обоснованность этих обвинений, три фактора указывают на политический характер этого уголовного дела. Первый, наиболее очевидный, — это выбор времени для ареста. Второй — то, что комиссия заседала, главным образом, в офисе фирмы Климова, провоцируя регулярные проверки деятельности фирмы. В течение всего 1997 г. “велась проверка деятельности фирмы по линии службы безопасности и комитета контроля, и следственных органов...” Наконец, правоохранительные органы отказываются освободить Климова под залог — на момент написания доклада он уже четвертый месяц находится под стражей, — несмотря на то, что в законе предусмотрена замена предварительного заключения на другую меру пресечения. Доклад международной
Всю первую мартовскую декаду 1999 года белорусская и мировая общественность с напряжением ожидала последних известий из столичного приемника-распределителя. В этой “политтюрьме” сражался с режимом Виктор Гончар — председатель назначенной депутатами Верховного Совета 13-го созыва Центральной комиссии по выборам Президента Республики Беларусь. Сражался не на жизнь, а на смерть в самом прямом смысле этого слова — все эти десять дней Виктор Иосифович отказывался от пищи, воды и медицинской помощи. Как и у Александра Матросова в 1942 году, другого оружия, кроме собственного тела и силы воли, у Виктора Гончара не было. Первое свое интервью председатель Центральной комиссии дал “Народной воле”. Потому как именно из этой газеты, ежедневно поступавшей в “тюрьму народа”, узнавал Виктор Иосифович о происходящих на воле событиях. — Виктор Иосифович, вначале вспомните некоторые подробности событий 1 марта. Как “брали”? — В 13.30 мою машину “обложили” шестью иномарками со всех сторон, и милицейский полковник, не представившись и не предъявив документов, потребовал выйти поговорить. Я стал звонить по мобильному телефону жене о нападении, но в это время один из омоновцев выбил ногой стекло с правой стороны и ударил кулаком по голове. Меня вытащили из машины и доставили в отделение милиции. — А как встретили в “милицейском участке”? — По-хамски. Дежурный в звании лейтенанта на мое требование представить документы, на основании которых меня задержали, ответил: “Документы для нас, а не для вас”. После этого силой изъяли все вещи и документы и водворили в камеру. — То есть арестовали без решения суда или санкции прокурора? Но хоть протокол-то о задержании составили? — Никаких документов ни на арест, ни на задержание мне не представили. Не объявили о причине лишения свободы и устно. А через некоторое время отконвоировали к судье. — В это время, насколько я знаю, бушевал перед дверью милицейского участка коллега по Верховному Совету Валерий Щукин, требуя допустить его на судебный процесс, но конвоя он не видел... — Негодование депутата и правозащитника Щукина по поводу нарушения Конституции и закона я слышал. Но конвой из четырех омоновцев доставил меня к судье через запасные выходы и внутренний двор. — Получается, что политика Гончара судил запрещенный статьей 109 Конституции чрезвычайный “полицейский” суд? — Сверхчрезвычайный! Без общественности и журналистов, без адвоката, без свидетелей, без намека даже на процессуальные формальности. Судебный процесс длился максимум три минуты и заключался в объявлении судьей Валентиной Зенькевич “приговора” - постановления. — В материалах дела Гончара есть постановление судьи “полицейского участка” В. Зенькевич о принудительном приводе. Но была ли повестка из суда? — Нет. Ни письменных, ни телефонных, ни устных приглашений в суд я не получал. Если это так, то судья Зенькевич совершила должностной подлог (статья 171 УК — Авт.) — А как доставляли в “политтюрьму”? — Около десятка милиционеров сбили с ног, заломили голову и руки, отволокли в автобус с затемненными стеклами. В автобусе сцепили руки сзади наручниками, пытаясь подвесить к потолочным поручням. Но проволока, на которой пытались меня подвесить, оказалась короткой и пытку продолжили иным способом. Посадили на сиденье, затем один омоновец поднимал вверх скованные сзади руки, а другой одной рукой прижимал шею к поручню впереди расположенного сиденья, а пальцем второй давил на барабанную перепонку уха. Руководил истязанием лично начальник отдела массовых мероприятий ГУВД Мингорисполкома капитан Кондратин. После той пытки кисти рук, особенно левая, до сих пор полностью не восстановили свои функции. — А как приняли опального депутата в “политтюрьме”? — Дежурный по приемнику-распределителю в соответствии с инструкцией принимать меня отказался, поскольку я не назвал свою фамилию, а у конвоя отсутствовал мой паспорт. Однако появившийся заместитель начальника спецприемника Н. Веркеев передал приказание вышестоящего начальства принять Гончара безо всяких документов. — Как можно охарактеризовать отношение Виктора Гончара к антиконституционным и антизаконным действиям силовых структур. — Я не признавал их как представителей органов власти и не участвовал в их действиях. Но потребовал от начальника приемника-распределителя прекратить хамство и грубость его подчиненных и должен отметить, что меры были приняты — коридорные сержанты стали вести себя подобающим образом. — А как вели себя медики? — В целом так, как и положено врачам. Было организовано круглосуточное дежурство, много раз предлагали освидетельствовать, в том числе и в милицейском госпитале, но насильственных действий не предпринимали. Дважды присылали всех ведущих специалистов госпиталя МВД во главе с начальником медчасти, но принудительно обследовать меня врачи отказались.
— Капитан Кондратин — судя по всему, руководитель операции по аресту председателя Центральной комиссии по выборам — громогласно объявил собравшимся у ворот “политтюрьмы” и даже дал слово офицера, что Виктор Гончар голодовку прекратил, пьет чай с сухариками и просит передать батон и йогурт. — Аналогично говорили и мне, что моя жена умоляет принять передачу из соков и йогурта. Догадываясь, что лгут всем, я потребовал дать мне возможность переговорить с женой. Для телефонного разговора меня привели в кабинет начальника приемника-распределителя. Я успел лишь сказать, что меня насильно вывели из голодовки, как присутствующие в кабинете оперативный дежурный по МВД и зам. начальника спецприемника Веркеев бросились на телефонный пульт, при этом чуть не сломали мне руку. Фраза эта, переданная на волю, привела в шок все милицейское и прочее начальство, а мне придала дополнительные силы держаться дальше. — Говорят, что спецприемник был буквально забит спецслужбами. — Да, на стук из камеры вначале приходил некто в форме ОМОН, и лишь с его разрешения появлялся дежурный по коридору. Кроме того, все разговоры велись в присутствии каких-то лиц в штатском. — 11 марта 1999 года депутаты Верховного и Минского городского Советов, члены Центральной комиссии по выборам, журналисты, кино-фотооператоры и просто белорусские патриоты более четырех часов безрезультатно ожидали у ворот минской “политтюрьмы” Виктора Гончара. Какова на Беларуси процедура выхода на свободу политзаключенных после окончания срока лишения свободы? — На рассвете 11 марта в камеру вошли восемь омоновцев во главе с майором — командиром роты, взяли за руки, за ноги и отволокли в милицейский автобус, на котором доставили в изолятор временного содержания (ИВС), и как был, без ботинок, в одной рубашке, бросили в камеру с разбитым окном. Там продержали несколько часов, после чего опять посадили в автобус и еще более часа возили по городу. В 14.00, когда заканчивался срок ареста, меня вышвырнули из автобуса, выбросили вслед одежду, а сами укатили. Шатаясь, временами теряя сознание, дворами, потому как люди шарахались в сторону от одного моего вида, добрался до своего дома. К слову, в автобусе вместе с омоновцами присутствовал все тот же врач-садист Микулич, а по-другому его и не назовешь, с ведома которого человека, который по состоянию здоровья должен находиться в госпитале под капельницей, бросили раздетого на морозе. Ведь на его глазах в этом автобусе я терял сознание от слабости. На его глазах я терял сознание и в изоляторе, куда меня доставили из приемника-распределителя. — Виктор, попытка властей завести на членов назначенной Верховным Советом 13-го созыва Центральной комиссии по выборам Президента Республики Беларусь уголовное дело по статье 611 (заговор) провалилась. Теперь они предприняли новую — по статье 190 (присвоение власти). Как это происходило? — В среду, накануне окончания срока ареста, в камеру пришел начальник следственного управления ГУВД майор Левкович, сказал, что возбуждено уголовное дело по статье 190 УК и предложил участвовать в следственных действиях. Я отказался. В четверг, когда меня бросили в камеру ИВС, попытка эта повторилась. В. Левкович пытался зачитать мне обвинение, а я, заткнув уши, повторял: “Заведите уголовное дело на Лукашенко и допрашивайте где и сколько хотите”. — Объявлено, что по отношению к Виктору Гончару принята мера пресечения — подписка о невыезде. Это так? — Я никаких документов по этому вопросу не подписывал. Интервью было прервано, поскольку Виктору Гончару стало плохо и он опять едва не потерял сознание. Зинаида Гончар потребовала немедленно прекратить дальнейшую беседу. Что ж, для первой информации достаточно, а остальные детали и подробности Виктор расскажет, когда поправится. Скорейшего выздоровления тебе, Виктор Иосифович. Андрей Коваль, “Народная Воля”
Рассказывает Зинаида Гончар: — Через пять дней после окрестинских кошмаров в 16 часов раздался звонок в дверь. Полагая, что это возвратился из магазина сын, я открыла входную дверь. С криком “Энергонадзор!”, отшвырнув меня, в квартиру “влетело” около полутора десятков человек.
Тем не менее руководитель “операции” известен. Это начальник службы следственного управления ГУВД Мингорисполкома майор Левкович. Его опознал мой муж. Он отбирал у меня трубку телефона, когда я пыталась позвонить. При этом нанес мне телесные повреждения. Именно этот майор вырвал телефонную трубку и у Виктора, лежавшего в постели. На требование пригласить понятых-соседей Левкович ответил отказом, заявив, что понятыми будут сами оперативники. В конце концов, после многократных моих требований, один из ворвавшихся показал документ. Так и не предъявив ордер на обыск, а лишь заявив устно, что он подписан прокурором города, не обнаружив оружия и наркотиков, “следователи” изъяли пресс-релизы для журналистов и убрались восвояси. Однако о нанесенных мне повреждениях в протоколе обыска вынуждены были указать. Андрей Коваль, “Народная Воля”
Супруга Виктора Гончара — Зинаида — рассказала, что вечером 16 сентября ее муж пошел в баню вместе с двумя друзьями — Анатолием Красовским и Евгением Лычевым. Друзья ходили в баню мотовелозавода каждый четверг в одно и то же время. Виктор Гончар ушел из дому около 20.00, вернуться должен был к половине двенадцатого — на это время у него был запланирован важный телефонный разговор. Около 21.00 Зинаида Гончар разговаривала с мужем по мобильному телефону. Как выяснилось на следующий день, Гончар с Красовским ушли из бани примерно в 22.40—22.45. Евгений Лычев (бывший студент Гончара и уже много лет друг семьи) ушел раньше. Известно, что Гончар вместе с Красовским сели в “джип” предпринимателя. После этого их никто не видел. Как рассказала Зинаида Гончар, джип “Чероки” Красовского также найти не удалось. Вечером в пятницу к нам в редакцию позвонил Евгений Лычев. Он рассказал, что неподалеку от бани нашел осколки стекла и фар. Лычев вызвал милицию, которая подтвердила находку: осколки стекла, пятна крови на асфальте, след резко затормозившей машины. Правда, нет никаких гарантий того, что Виктор Гончар и Анатолий Красовский исчезли именно в этом месте. Корреспонденты нашей газеты беседовали с сотрудниками бани и подростками, которые сидели в соседнем дворе до глубокой ночи, но ни те, ни другие ничего особенного не слышали. Многочисленные звонки родственников и друзей в милицию, КГБ и городские больницы ничего не дали — информации о Викторе Гончаре и Анатолии Красовском получить так и не удалось. В пятницу в “БДГ” позвонил лично руководитель пресс-службы КГБ. Он сообщил, что КГБ не имеет никакого отношения к исчезновению Виктора Гончара и обеспокоен его судьбой. Вечером об исчезновении Виктора Гончара и Анатолия Красовского сообщило белорусское телевидение. В сообщении было сказано, что по факту их исчезновения заведено розыскное дело. Граждан, которые хоть что-то знают о случившемся, попросили обратиться в милицию. Интересно, что и у Виктора Гончара, и у Анатолия Красовского были с собой мобильные телефоны. Вскоре после того, как они уехали из бани, связь прервалась. Ирина Красовская попыталась связаться с мужем в то время, когда ожидала, что он появится дома, — примерно в начале двенадцатого. Связь отсутствовала. Зинаида Гончар попыталась позвонить Виктору ближе к полуночи — с тем же результатом. Ирина Красовская и Зинаида Гончар не сомневаются, что ни о каком “загуле” речи быть не может. Зинаида Гончар объясняет исчезновение мужа его политической деятельностью. Она рассказала, что перед уходом Виктор Иосифович посмотрел выступление Президента перед силовиками и сразу же высказал предположение, что ему не позволят провести запланированное на 19 сентября заседание Верховного Совета. Зинаида Гончар предполагает, что исчезновение ее мужа является попыткой властей сорвать переговоры с оппозицией.
Мало кто сомневался, что власти выдвинут версию о том, что Виктор Гончар и Анатолий Красовский исчезли самостоятельно: Гончар “сбежал” от политического краха, а Красовский — от невозвращенных кредитов в банке “Поиск”. Однако, руководитель “Красико”, по нашим сведениям, до последнего момента выплачивал кредит исправно. Что же касается Гончара, то весной этого года он показал, что намерен всерьез заниматься политикой, несмотря на угрозу: то, что он выдержал длительную сухую голодовку, памятно многим. Специально исчезать только для придания весомости заседанию Верховного Совета тоже как-то глупо — ведь после надо будет появляться и чем-то объяснять свое исчезновение. Так что версия о том, что Виктор Гончар и Анатолий Красовский исчезли не по собственной воле, выглядит гораздо более логично. Обеспокоенность судьбой Виктора Гончара высказал на вечере памяти Геннадия Карпенко американский посол Дэниел Спекхард. Он заявил, что мир обеспокоен судьбой Гончара. На эту тему Спекхард разговаривал с министром иностранных дел Беларуси Уралом Латыповым. Переговоры с МИД о судьбе Гончара провел и заместитель руководителя миссии ОБСЕ Ханспетер Кляйнер. Ольга Томашевская,
Оглавление || << Предыдущая страница || Следующая страница >> |
Лукашенко
это прекрасно знал. Внутренний потенциал Гончара, вполне мог подорвать
всю сложившуюся за пять лет “вертикальную” административную систему. Такой
соперник для Лукашенко представлял слишком реальную угрозу. И вот 16 сентября
1999 года Виктор Гончар исчез вместе со своим другом, известным предпринимателем
Анатолием Красовским. Это было уже второе похищение известного белорусского
оппозиционного политика после бесследного исчезновения экс-министра внутренних
дел Юрия Захаренко.
Гончара
и это не сломило. Выборы Президента Виктор Гончар провел 16 мая 1999 года.
Признать мы их не могли, поскольку не все граждане смогли участвовать
в голосовании из-за созданной властью атмосферы страха и насилия. Но я
считаю, что это было самая сильная акция из проведенных оппозицией после
ноябрьского референдума. Она показала, что в стране много людей, недовольных
режимом Лукашенко и готовых бороться за свободную Беларусь.
29
января 1997 г. (вскоре после ноябрьского референдума 1996 г.) группой
депутатов расформированного Верховного Совета 13-го созыва была создана
особая следственная комиссия по изучению нарушений Конституции Президентом
Лукашенко. Комиссия начала свою работу с выяснения, существуют ли правовые
основания для импичмента Президенту Лукашенко. Поскольку комиссия не являлась
официальным органом, ее выводы, решения и резолюция не имели юридической
силы, однако правоохранительные органы завели уголовные дела на всех членов
комиссии, включая главу комиссии Виктора Гончара, а также Андрея Климова.
Нарушил
клятву Гиппократа лишь один — врач-реаниматор госпиталя МВД Сергей
Микулич. В субботу на рассвете (шестой день моей сухой голодовки)
в коридорах приемника-распределителя раздались оглушительные звуки
бравурной музыки. В 13-ю камеру ворвались люди в милицейской форме
и черных масках. Сидевших вместе со мной выгнали в другую камеру,
а мне сделали “ласточку” (руки и ноги соединили за спиной. — Авт.).
“Врач” Микулич насильно влил в желудок 400 граммов глюкозы. При
этом “комментировал”, что если я буду сопротивляться, то вливание
будет проводить через нос.
С
воплями “Оружие и наркотики!” стали обыскивать квартиру. Никто из
ворвавшихся не представился и не предъявил ни личных документов,
ни ордера на обыск. Во время обыска непрерывно переговаривались
по радиотелефону.
Впрочем,
власть отрабатывает другую версию случившегося. Ее озвучил в интервью
агентству “Интерфакс” заместитель главы президентской администрации
Иван Пашкевич. Он заявил: “После закончившейся полным провалом акции
оппозиции по так называемым президентским выборам в республике в
мае-июне о Гончаре стали забывать. Чтобы привлечь к себе внимание,
он, скорее всего, подобно экс-министру внутренних дел Юрию Захаренко,
выехал за рубеж или на одну из дач своих знакомых, где в настоящее
время пребывает в полном здравии...”. Упоминание Юрия Захаренко
в этой связи выглядит зловещим. Правоохранительные органы только
уверяют, что он жив и здоров, но, думается, если бы дело обстояло
именно так, то публике уже давно в качестве подтверждения были бы
представлены фотографии.
