Мы помним... Дмитрий Завадский

Пропал Дмитрий Завадский

Список бесследно исчезнувших людей пополнился еще одной известной фамилией. В пятницу утром исчез оператор ОРТ Дмитрий Завадский. Он приехал на машине в аэропорт Минск-2, поставил автомобиль на стоянку, зашел в зал прилетов и ... пропал.

То, что происходит в стране с исчезновением людей, можно назвать безумием. Потому что люди будто растворяются в неизвестном направлении. Как мираж, как туман, как радуга. Был человек — и нет его. И никаких следов. А представители власти каждый раз говорят нам о том, что пропадают тысячи людей, что некоторых находят, что не надо поднимать шума из-за исчезновений Захаренко. Гончара, Красовского... Теперь вот Завадского. Когда пропадали известные политики, общественности намекали, что эти люди могли сбежать: дескать, им было с чем бежать, было почему бежать, было куда бежать... И вот теперь мы совершенно точно знаем, что исчез человек, который с абсолютно стопроцентной гарантией не мог исчезнуть по собственной воле.

В пятницу утром Дмитрий Завадский приехал в аэропорт, чтобы встретить прилетевшего в Минск Павла Шеремета. В зале ожиданий его видели носильщики и таксисты. Он был один, мирно стоял, курил... Все, с кем довелось поговорить, утверждают, что ничего необычного в тот день в аэропорту не происходило. Какие-то люди приходили-уходили, кто-то кого-то ждал, кто-то с кем-то о чем-то разговаривал... Ни разговора на повышенных тонах, ни потасовки, ни тем более драки никто не помнит. Однако Павел Шеремет своего оператора Дмитрия Завадского уже не встретил. Завадского не было. Закрытая машина на стоянке, мирно бродящие по залу и вокруг здания аэропорта милиционеры, таксисты, караулящие каждого желающего доехать за тридцатку баксов до города... Но абсолютно никаких Димкиных следов. Вот так, средь бела дня (было 11.00) на тщательно охраняемом объекте в присутствии большого количества людей пропал человек. Ни спустя час, ни спустя два, ни к вечеру, ни ночью, ни к утру Завадский не объявился — ни на работе, ни дома. Все больницы, морги, милицейские участки Минска и Минского района дают однозначный ответ: такой не поступал.

Хочется, конечно, верить в лучшее. Очень хочется, чтобы выяснилось, что Завадский просто загулял: встретил кого-то знакомого и... как в новогодней комедии “Ирония судьбы...”. Но уже все проверили — из Минска он не улетал, в бар аэропорта не заходил, в гостинице аэропорта тоже не появлялся. Да и — самое банальное объяснение — не мог он за те пятнадцать минут, которые оставались до посадки самолета из Москвы, “загулять” до такой кондиции, чтобы забыть о прилете друга. Так, чтобы никто ничего не запомнил или не увидел, без шума и борьбы. Завадского могли вывести из зала ожидания только люди, предъявившие “корочки”, — дескать, пройдемте... Завадский, пару лет назад вместе с Шереметом прошедший допросы КГБ и гродненское СИЗО, с подобными “сюрпризами” уже знаком. Но тогда хотя бы к вечеру родственникам сообщили об аресте. Теперь — тишина. К тому же в последнее время Завадский практически не работал в Беларуси. После того знаменитого пограничного инцидента, когда съемочная группа ОРТ загремела в тюрьму, белорусский МИД отказывался дать оператору официальную аккредитацию, введя тем самым персонально для Дмитрия запрет на профессию. Поэтому Дмитрий регулярно выезжал в длительные командировки в Россию, в последнее время — в Чечню. И по ОРТ показывали первую серию фильма “Чеченский дневник”, над которым Дмитрий Завадский и Павел Шеремет работали вместе. Дмитрий снимал войну, снимал трупы, снимал боевиков и российских солдат, снимал заложников... На прошлой неделе он был у нас в редакции и говорил, что больше не хочет этих командировок на войну. Рассказывал о том, как в Чечне разыскивают пропавших без вести. Кто бы мог подумать, что в мирной Беларуси мы будем разыскивать самого Завадского.

“Белорусская деловая газета”
№8 от 11 июня 2000г.

— Реальных подвижек в следствии нет. Есть периодические обещания следователей разных рангов раскрыть это дело в кратчайшие сроки. Однако без микрофона или после окончания следственных процедур нам ясно дают понять, что у них нет никакой информации об этом деле. Самое же настораживающее то, что нам никто не звонит. Ни на телефоны корпункта, ни в редакции газет не было после исчезновения Димы ни одного звонка. Не звонят даже обычные в подобных случаях какие-нибудь фантазеры-сумасшедшие…

Таки образом, мотивы исчезновения и нынешнее нахождение Дмитрия Завадского остаются невыясненными.

Руководство финского ПЭН-центра в обращении к белорусским властям потребовало активизировать действия по поиску пропавшего в начале июля в Минске оператора ОРТ Дмитрия Завадского. “Исчезновение журналиста — чрезвычайное дело”, — утверждают финские писатели. Они выражают солидарность с белорусскими журналистами, которых преследуют власти и напоминают белорусскому руководству, что свобода слова — одна из важнейших черт демократии. В обращении также говорится, что руководство финского ПЭН-центра рассматривают исчезновение Завадского в числе исчезновения ряда белорусских политиков.

Дмитрий Завадский, белорусский оператор Российского общественного телевидения, исчез 7 июля. Он должен был забрать своего коллегу, российского журналиста Павла Шеремета, в минском аэропорту, однако не явился на встречу. Милиция обнаружила в аэропорту его машину, но не имеет никакой информации о том, что случилось с Завадским.

Соединенные Штаты серьезно обеспокоены исчезновением Дмитрия Завадского в свете ряда других исчезновений в Беларуси, имеющих политическую окраску. Бывший министр внутренних дел и оппозиционный деятель Юрий Захаренко исчез по пути домой 7 мая 1999 года, и с тех пор о нем нет никаких сведений. 16 сентября 1999 года белорусский оппозиционный лидер Виктор Гончар и его коллега Юрий Красовский также бесследно исчезли. По сей день белорусские власти не предложили никаких версий и не предоставили доказательств местонахождения этих лиц.

Завадский и Шеремет недавно вернулись из Чечни, где они снимали документальный фильм. По имеющимся сведениям, после своего возвращения Завадский получал угрозы от неизвестных лиц, звонивших ему домой и пытавшихся с ним встретиться. Завадский также подозревал, что за ним некоторое время велось наблюдение белорусскими спецслужбами. Завадский и Шеремет были арестованы белорусскими властями в 1997 году, когда им инкриминировалось незаконное пересечение белорусско-литовской границы во время съемок документального фильма о контрабанде. В том же году им был вынесен приговор с отсрочкой.

Исчезновение Дмитрия Завадского значительно усиливает нашу обеспокоенность по поводу преследований журналистов, ограничения свободы высказываний и растущей атмосферы страха в Беларуси. Мы особо обеспокоены реакцией высокопоставленных белорусских чиновников, которые назвали это исчезновение провокацией со стороны демократической оппозиции.

Соединенные Штаты призывают белорусские власти придерживаться своих обязательств, недавно высказанных на встрече Постоянного Совета ОБСЕ в Вене, и провести тщательное расследование исчезновения Дмитрия Завадского, а также местонахождения Захаренко, Гончара и Красовского.

Уверен заведующий отделом специальных программ ОРТ Павел Шеремет. На пресс-конференции, которую он дал в Минске 15 сентября, на 70-й день с момента исчезновения своего коллеги. Журналист ОРТ Дмитрий Завадский пропал при невыясненных обстоятельствах в минском аэропорту 7 июля нынешнего года.

На сегодняшней пресс-конференции Павел Шеремет прервал паузу в информировании о ходе дела Завадского, которую он выдерживал по просьбе следствия. Причиной этого, по словам Шеремета, стало то, что в ходе расследования наметился поворот, который обеспокоил российских журналистов.

С первых дней после исчезновения Завадского Шеремет и другие коллеги пропавшего журналиста работали в теснейшем контакте с бригадой следствия. На ОРТ были допрошены практически все лица, которые контактировали с ним. Были сделаны копии всех материалов, отснятых Завадским. По “наводке” журналистов ОРТ РУБОП России арестовал мошенника, который вымогал деньги за фальшивую видеокассету, на которой якобы было записано похищение Дмитрия.

Однако сегодня Шеремет опроверг все версии, которые отрабатывает следствие — личные мотивы похищения или исчезновения, “коммерческую” версию, “уголовную” версию.

По его словам, сегодня следствие передано из транспортной прокуратуры в ведение Генеральной прокуратуры Беларуси. Главным следователем назначен некто Лопатик. Это, как заявил Шеремет, и подвинуло его выступить перед журналистами. Именно Лопатик вел в 1997 году дело об убийстве друга президента, председателя Госконтроля Могилевской области Евгения Миколуцкого. Тогда главный подозреваемый в теракте якобы покончил с собой в тюремной камере, двое подозреваемых так и не признали вины, а четвертый (несовершеннолетний) под жестким давлением следствия дал показания против всех них.На основании этого было сфабриковано дело и вынесены многолетние приговоры. Кто по настоящему убил Миколуцкого – неизвестно до сих пор.

Как сообщил Шеремет, ОРТ удалось выяснить, что гражданин Беларуси, бывший сотрудник элитного спецподразделения “Алмаз” Игнатович действительно был задержан в декабре 1999 года российскими спецслужбами в Чечне по реальному подозрению в партизанщине против федералов. Более того, сам Игнатович признался, что он был инструктором в одном из лагерей известного полевого командира Хаттаба. Однако через некоторое время Игнатович был отпущен за недостаточностью доказательств. Именно этого человека имел ввиду Дмитрий Завадский , когда в интервью БДГ сказал, что на стороне чеченцев воевали и белорусы. Однако сам Завадский в контакт с Игнатовичем не вступал, на камеру его не снимал, а узнал эту фамилию от пресс-службы русского МВД.

Сам Шеремет убежден, что Дмитрия Завадского постигла судьба активистов белорусской оппозиции Юрия Захаренко и Виктора Гончара, которых похитили спецслужбы в целях запугивания политических противников Лукашенко.

Буквально на днях вскрылись новые подробности дела Дмитрия Завадского. Как известно, по подозрению в его похищении арестовано пять человек. Оказывается, что двое из них — действующие сотрудники белорусской милиции, а еще трое — отставные сотрудники специального подразделения МВД “Алмаз”. Еще один экс-алмазовец, по информации из осведомленных источников, находится в розыске. По мнению из этого же источника, именно эти обстоятельства сыграли свою роль в недавнем назначении на пост министра внутренних дел экс-командира “Алмаза” Наумова, который призван погасить волну информации, касающуюся участия его бойцов в предполагаемом похищении оператора ОРТ.

Руководитель отдела специальных проектов ОРТ Павел Шеремет 4 месяца вел расследование и съемки фильма. Во время приездов в Беларусь за журналистами этой телекомпании устанавливалось следствие, которые было зафиксировано сотрудниками службы безопасности ОРТ.

Фильм “Дикая охота” снимала дирекция общественно-политического вещания, однако в его производстве участвовали практически все отделы ОРТ. По мнению Шеремета, сегодня есть серьезные основания подозревать белорусские спецслужбы в исчезновении Дмитрия: “Глухое молчание следователей на эту тему только подтверждает эти выводы”. Все материалы по делу Завадского, которые поступают в ОРТ, передаются белорусским властям. Однако Минск практически “заморозил” контакты с ОРТ. Без ответа осталось письмо гендиректора Эрнста к Александру Лукашенко. В подобных условиях прорабатывается возможность возбуждения уголовного дела об исчезновении Завадского российской прокуратурой.

Светлана Завадская, супруга пропавшего летом прошлого года в Минске журналиста Дмитрия Завадского, обратилась к мировой общественности с призывом помочь найти ее мужа. Текст обращения Светланы опубликован на шведском языке на веб-сайте www.vitryssland.nu. Мы предлагаем вам его полный перевод. Светлана также обратилась с подобным письмом к Лукашенко и Путину, однако, по ее словам, надежда на власти очень мала.

ОБРАЩЕНИЕ СВЕТЛАНЫ ЗАВАДСКОЙ
К МИРОВОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ

7 июля 2000 года пропал мой муж, Дмитрий Завадский, оператор Общественного Российского телевидения, работающий в Беларуси.

Утром этого дня он поехал в аэропорт встречать своего друга и коллегу, прилетевшего из Москвы, журналиста Павла Шеремета. Но не встретил. Дима в аэропорту бесследно исчез.

Правоохранительными органами после моего заявления было возбуждено уголовное дело с формулировкой “умышленное убийство”. Начались многочасовые допросы всех знакомых и родственников. Подозревали всех - и меня, и мать Димы. Все это было ужасно. Меня буквально заставили подписать подписку о неразглашении тайны следствия, мотивируя это тем, что им мешают работать журналисты. Но самое странное то, что подписку с меня взяли, но вот уже пять месяцев следственные органы ни разу не соизволили сообщить, как идет следствие. Все попытки получить какую-либо информацию были безрезультатными. За эти пять месяцев неоднократно звучали заверения от различных высокопоставленных чиновников, что данное дело в ближайшее время будет раскрыто, и Диму найдут. Но время идет, а ничего не меняется.

Я близка к отчаянию. Очень хочется надеяться, что ангел-хранитель убережет Диму и нас от самого страшного. “Спаси и сохрани” - с этими словами я уже пять месяцев пытаюсь заснуть, и с этими же словами встречаю новый день, веруя в Бога и разум человеческий.

Мне страшно подумать, что, быть может, не месяцы, а годы я и мой сын так и не узнаем, что же произошло на самом деле. Как средь бела дня на охраняемом месте, на глазах у людей бесследно пропал человек?

В 1997 году мой муж вместе с Павлом Шереметом уже были осуждены властями за репортаж о границе. В сущности, их осудили за профессиональную деятельность. Надеюсь, что это не продолжение той немыслимой истории, когда людей осуждали только за то, они журналисты и говорят правду.

Недавно я обратилась к А. Г. Лукашенко и В.В. Путину, но ответа пока не получила.

Надежда на власти очень мала. Поэтому я обращаюсь к мировой общественности за помощью в поиске моего мужа.

И все это время его жена и мать отчаянно надеются. И отчаянно пытаются жить нормальной жизнью. Но пытка неизвестностью так страшна и мучительна, что кажется — больше не выдержать.

“Я ВЛЮБИЛАСЬ В НЕГО С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА”

Они красивая пара — Дима и Света — и для десятилетнего сына невероятно молоды. Познакомились на дискотеке, ей 16, ему 17. “Я влюбилась в него с первою взгляда. Он такой красивый, я таких людей больше не встречала. За эти десять лет всякое было, мы даже один год жили врозь, но я одно понимаю: со временем я люблю его все больше и больше. И я очень счастлива, что Дима мой муж”.

Мы сидим в уютной, прекрасно обустроенной квартире Завадских. Тонкая как тростинка Света плачет не переставая. “Когда три года назад его арестовали, было легче: мы знали, что он жив. А теперь можно сойти с ума.

СУМАСШЕДШАЯ ТЯЖЕСТЬ И ТУПОСТЬ ОДНОВРЕМЕННО

“У меня никакого предчувствия в тот день не было, — говорит Ольга Григорьевна, мать Димы. — Только вот одно: Дима не любит нежностей, поцелуи и объятия между нами не приняты. А тут уходя вдруг потянулся ко мне и поцеловал. У меня в груди так и екнуло. И больше я его не видела. Знаете, это такая сумасшедшая тяжесть и тупость одновременно, что вначале ты ничего не можешь делать”. Она, врач стоматолог, первое время могла только заполнять карточки в регистратуре будучи завотделением. Спасибо коллегам, все понимали. “Теперь работаю, попросилась в новогоднюю ночь дежурить, в ночь на Рождество: дома не выдержу. Не дай Бог никому такого. Волком воешь иногда, а вообще я редко плачу, я сильная женщина”.

ПОСЛЕ ЧЕЧНИ ЕГО БЫЛО НЕ УЗНАТЬ

Дмитрий Завадский аполитичный человек. Он просто хороший оператор, который любит свою работу. В свободное время любит рыбалку. Но работа — смысл его жизни, не тягость, а радость. После выхода из тюрьмы, когда не дали аккредитацию в Беларуси, он говорил: “Я сойду с ума без работы, я тупею, я не знаю, куда себя деть”, — вспоминает Светлана. А раз любит свою работу, то делает ее честно. А честность в некоторых профессиях требует мужества и порядочности. Оператору нельзя даже от ужаса глаза закрыть — нужно снимать!

“Знаете, до Чечни он был душой компании, а после этой командировки его было не узнать, — продолжает Светлана. — Он не из болтливых, а тут совсем замолчал. Ничего не рассказывал. И вдруг в застолье с друзьями он рассказал: “Уезжали с Павлом Шереметом на блокпост, который все время обстреливался. Военные сказали: “Прощайте, ребята, оттуда не возвращаются”. Но это была единственная ночь, когда блокпост не обстреляли. Когда они вернулись живые, все были потрясены. Он как будто повзрослел на много лет и пытался что-то понять. И очень тяжело переживал все это. Но мне ничего не говорил, а я не лезла с расспросами. Когда вернулся из тюрьмы три года назад, мы тоже его не узнали: весь как натянутая струна, мог сорваться по любому noводу. Но как-то вошел в нормальную жизнь, после Чечни все было по-другому. В нем как бы все перевернулось.

“ДА Я В СЧАСТЬЕ КУПАЛАСЬ”

Через месяц после рождения Юры Дима ушел в армию. Это было испытание не из легких, но выдержали. “Дима не из тех, кто десять раз на дню скажет: ты моя любимая и т.д. Он говорит один раз и на всю жизнь. Мы долго материально жили тяжело, подарки не за что было делать. И вот когда он перешел на ОРТ, сразу стало легче. Однажды помню мой день рождения. Я встала утром, ушла на кухню. Возвращаюсь, а возле кровати что-то обвязанное лентой. “Ой, что это?” — “Это тебе”. Разворачиваю, а там французские духи.

Я так его люблю, что все домашние хлопоты стараюсь на себя взять, хотя он мне помогает, не увиливает. Я могла завтрак ему в постель подать, он ведь спал до последней минуты. Это не унижение, это счастье — будить его и поставить поднос возле постели. Я не могу теперь в гостях видеть, как муж и жена ругаются между собой. Жизнь такая... все может быть”.

ДРУЗЬЯ НЕ БРОСИЛИ В БЕДЕ

Дима долго колебался, прежде чем уйти с Белорусского телевидения па ОРТ. Он был привязан к коллегам, считался “личным оператором Лукашенко”. И говорил: “Я не знаю, какой он руководитель государства, но человек хороший. А тут предложение перейти на ОРТ”. Мать говорила: “Как ты можешь уйти от первого лица в государстве?” А Света твердила: “Мы сможем построить или купить жилье”. Мама теперь живет отдельно.

Работа на ОРТ была очень интересной и дала материальное благополучие. Их не бросили в беде. ОРТ выплачивает зарплату семье, без этих денег было бы просто не выжить. Света — модельер-конструктор по профессии, сейчас без работы. Многие предлагают помощь. “Знать бы, куда направить эту помощь”, — говорит Ольга Григорьевна.

Полной неожиданностью для Ольги Григорьевны была вся та грязь, какую вылило Белорусское телевидение на Диму в первые дни после исчезновения. “Было очень больно, очень. Они же Диму знали. Как же могли?” Белорусское телевидение отказалось предоставить студию, чтобы Ольга Григорьевна могла разговаривать с Александром Любимовым в прямом эфире. Это о профессиональной солидарности.

И еще очень важное для нее, о чем повторила несколько раз: “Дима очень честен. Он может промолчать, но не соврать. Когда я услышана о покаянных письмах, я сказала: “Он не мог их написать”. И вскоре это подтвердилось.

После возвращения из тюрьмы Диме предлагали вместе с семьей уехать в Beликобританию. Пять лет им бы помогали материально, пока они не устроились. Но даже мысли такой Дима со Светой не допускали: их земля, их город, который они так любят. Знать бы тогда...

Они регулярно ходят по инстанциям. Им не грубят, с ними предельно вежливы. Только в самом начале после исчезновения Светлане сказали в прокуратуре: “Не отвлекайте нас от работы. Когда понадобитесь, позовем”. Она плакала навзрыд всю дорогу. Теперь все по другому. И она благодарна следователю Латыпову, что разговаривает с ней по-человечески. Министр МВД принял Олыгу Григорьевну по первому звонку. Разговаривал с ней и помощник президента. И кроме сочувствия — ничего. “Мне нужна надежда. Или на самое плохое, или на хорошее. Хоть какая-то определенность. Это же мука смертная — не знать, что с твоим ребенком”.

У жены и матери нет своих версий. Когда прошла информация о письме сотрудника КГБ, они чуть с ума не сошли от горя. Павел Шеремет успокаивал их, говоря, что это фальшивка. Потом сообщение в одной из газет, что Беларусь и семью ждут страшные новости о Диме. И это надо пережить.

Они живут с нами

До последнего времени я почти каждый день видела его во сне, — говорит Светлана. Мы рассказываем друг другу о том, что происходит. В первую ночь после исчезновения он сказал мне: “Света, мне так холодно”. А недавно сын Юра видел сон и сказал мне: “Не переживай, папа скоро вернется”. Вместе с Ольгой Григорьевной они ходят к гадалкам, вещуньям, прорицателям. Хватаются за любые слова надежды. “Я бываю радостной только во сне, когда вижу Диму”, — говорит Света.

P.S. Что-то страшное творится у нас. Исчезли за последнее время Юрий Захаренко, Виктор Гончар, Анатолий Красовский, Дмитрий Завадский.

Политики, обычные люди, которые ни в каких партиях не состояли. Это так удобно, когда исчезают люди: можно вылить на них любую грязь, намекнуть, что, мол, не волнуйтесь за них, скоро объявятся в чистом и сытом государстве, они, мол, устроены так, как вам и не снилось... И так страшно: любой из нас может оказаться на их месте. Колокол звонит по каждому из нас.

Анна ЛЯШКЕВИЧ, “Комсомольская
правда” 12 января 2001года.

124 члена Парламента Швеции подписали обращение к Александру Лукашенко с требоваеием о расследовании череды таинственных исчезновений олитических оппонентов режима Беларуси. После заседания Парламента тексты данного обращения были распространены между депутатами представителем Социал-демократической партии Андресом Игеманом. Принятию обращения предшествовала трансляция по местному телевидению TV2 документального фильма “Дикая охота” Павла Шеремета 26 и 28 ноября 2000г., а также соответствующие статьи в шведской прессе.

Текст Обращения

Мы, депутаты Парламента Швеции, обеспокоены фактами исчезновения телеоператора Дмитрия Завадского, политика Виктора Гончара, бизнесмена Анатолия Красовского и бывшего Министра внутренних дел Беларуси Юрия Захаренко, все из которых бесследно пропали в срок между 7 мая 1999 года и 7 июля 2000 года. Мы, нижеподписавшиеся, обращаемся к вам, президенту Александру Лукашенко, с требованием провести тщательное расследование ситуации вокруг этих исчезновений в надежде, что это поможет определить судьбу без вести пропавших.

“Я думаю, что похищение Димы — это действие спецслужб.”

— Я чувствую, что сын жив... Меня все время мучает только один вопрос: как его отдадут? Именно — как?

Я думаю, что за теми, кто похищал Диму, стоит сильное лицо...

Говорят, мир тесен. Не так давно мои племянницы зашли пообедать в ресторан. Сидят, общаются. Вдруг одна из них слышит, что за ее спиной говорят о Шеремете, произносят фамилию “Завадский”. И одна фраза прозвучала приблизительно так: “Так что — мы, силовики, и не можем договориться? Надо было дать ему возможность выехать?..” Как это понимать?

Это были трое мужчин в штатском. Видимо, они почувствовали или заметили, что к их беседе возник интерес у девушек за соседним столиком, и сразу сменили тему разговора. Племянницы заметили, на какой машине приехали эти люди. Это была белая “Волга” с государственными номерами. Как ни странно, эту машину позже я видела на улице Володарского. Она въезжала во двор здания Госкомитета погранвойск.

Я жду. Жду и жду. И почему-то уверена, что дождусь. 1 января к нам в квартиру пришел котик. Я провожала племянницу, возвращаюсь — дверь в тамбур открыта, и около моей квартиры котик сидит. Теперь он живет у нас, зовут его Кузя. Говорят, это хорошая примета... Дима вернется. Я верю.

“Народная воля” №83с, май 2001г.

Руководители МВД России откровенно остерегаются публичных высказываний о ходе расследования уголовного дела об исчезновении оператора ОРТ Дмитрия Завадского. Тем более, они ни в какую не соглашаются комментировать действия белорусских правоохранительных органов. Так, 21 марта первый заместитель министра внутренних дел России Владимир Козлов отказался дать интервью на эту тему корреспонденту ОРТ в Минске Дмитрию Новожилову. В частной беседе он дал понять, что “табу” на публичные высказывания по этой теме исходит от самого министра внутренних дел России Владимира Рушайло.

Когда Юра Завадский пошел в первый класс, его отец по воле режима сидел в тюрьме. Затем было 7 июля 2000 года...

Почти год четвероклассник Юра задает взрослым такой простой и страшный вопрос: “Где мой папа?”

“Народная Воля” № 83с,
май 2001 г.

Работник следственной группы прокуратуры Республики Беларусь Дмитрий Петрушкевич обнародовал 11 июня 2001 года новую информацию, касающуюся расследования «громких дел» об исчезновении в Беларуси известных людей. Со слов Петрушкевича и еще одного человека – бывшего сотрудника прокуратуры Олега Случека – следует, что в Беларуси по приказу властей создана специальная группа, занимающая устранением неугодных власти людей.

Именно в этот «эскадрон смерти» входят обвиняемые по делу Завадского спецназовцы Игнатович и Малик. Группа убийц создана несколько лет назад тогдашним министром внутренних дел Юрием Сиваковым (ныне высокопоставленный чиновник администрации президента) по приказу Госсекретаря Виктора Шеймана (теперь он – генеральный прокурор). Возглавляет группу офицер спецназа Дмитрий Павлюченко. Сенсационны также сведения о том, что нынешний министр внутненних дел Наумов до сих пор посещает арестованных Игнатовича и Малика, а также информация об оружии, которое использовала банда убийц – это пистолет, из которого в Беларуси расстреливают приговоренных к смертной казни людей. Со слов Петрушкевича и Случека следует, что искать жертв политических преступлений следует в районе минского Северного кладбища в Новинках. Однако попытка бывшего генерального прокурора Божелко и экс-председателя КГБ Мацкевича разоблачить группу и найти трупы убитых при помощи специальной аппаратуры закончилась громкой отставкой… Эта информация была получена всеми белорусскими СМИ по электронной почте. Интервью заканчивается обещанием предоставить в ближайшее время видеозапись слов Петрушкевича и Случека. Они также уверяют, что обладают многими документами по делу Завадского.

Я, бывший следователь прокуратуры Олег Анатольевич Случак, располагаю информацией о следующем:

“… После референдума 1996 года секретарем Совета безопасности Республики Беларусь Шейманом было дано поручение командующему внутренние войсками Сивакову создать команду, которая смогла бы выполнять любые поручения, вплоть до убийства.

Группу возглавлял Павлюченко. Этой группе было приказано отработать схему похищения, убийства, а затем захоронения трупов. Схема должна была исключать возможность обнаружения трупов. Фактически это было задание разработать схему “идеального убийства”, потому что если нет трупа, то нет преступления.

При убийствах для исключения опознания в случае обнаружения трупов решили использовать пистолет. Это был пистолет, который невозможно было впоследствии опознать – это пистолет, которым в Республике Беларусь приводятся в исполнение смертные приговоры. Способ убийства выбрали – стрелять в голову. Этот пистолет давался на один-два дня, а после выполнения заказа этот пистолет возвращался на место.

Эту схему посчитали идеальной, и группе стали поручать еще более серьезные “заказы” — политические. Пропадает Захаренко, затем пропадают Гончар с Красовским, и последним пропадает журналист Завадский. Все указания на проведение операций поступали к Павлюченко непосредственно от Сивакова. Сиваков получал их от Шеймана. После отставки Сивакова группа перешла под полный контроль нового министра внутренних дел Наумова. Всего группой было совершено более 30 убийств.

Вопрос:

— Правда ли, что люди, занимающиеся расследованием деятельности этой группы, умирают очень странной смертью?

Ответ:

— С января месяца по данное время умерли при странных обстоятельствах два оперуполномоченных уголовного розыска, которые занимались раскрытием данных преступлений…”

“Народная Воля” № 108,
от 15.06.2001 г.

Оглавление || << Предыдущая страница || Следующая страница >>

наверх